Глава 7. ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА ЦАРЯ ПЕТРА 
С КРАСАВИЦЕЙ НЕВОЙ

ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА ЦАРЯ ПЕТРА
С КРАСАВИЦЕЙ НЕВОЙ
(вторая Петербургская сказка)

Цель занятия:
показать детям, какую роль играет Красота
в судьбе Города, поднявшегося над Невскими водами.

В Первой петербургской сказке Нева родилась. О чем должно рассказываться во Второй сказке — повторяю я вопрос, поставленный перед детьми в качестве домашнего задания. Дети приходят к общему выводу: Царь Петр должен увидеть, что за красавица эта Богиня Нева.

Вывод свидетельствует: дети очеловечивают реку, перенося на нее отношения, типичные для людей. В жизни людей, очень часто, именно первая встреча определяет судьбу всего того, что будет в дальнейшем. Здесь — то же, хотя он — это он, а она — красавица река. Из ответа ясно: Нева стала для детей родным существом, в жизни которого они не могут не принимать деятельного участия. Значит, «сказочное видение» событий включается и работает в сознании детей уже самостоятельно.

Прежде чем, и в дальнейшем «сообща», выстраивать сказочный сюжет, остается определить особость трех частей новой Сказки:

— в Прологе, в качестве реальной составляющей события, могут выступить воспоминания очевидцев по поводу первой встречи главных действующих лиц;
— в Кульминации, основанием для переживания события, как произошедшего лично с нами, может стать погружение в состояние реки, свойственное ей в то время, когда произошла знаменательная встреча;
— в Эпилоге придется, осознав значительность случившегося, сказать последнее слово, в котором будет запечатлена сущность события, произошедшего однажды в устье Невы.

Приступаем…

ПРОЛОГ

Воспоминания-воспоминания! Что за удивительная в вас сила: чуть-чуть — и в отсветах былого оживает Прошлое. К счастью, всегда существуют люди, тщательно записывающие увиденное — услышанное ими самими или кем-то другим. Потомкам остается внимательно читать записи, выискивая то, что их интересует, и погружаться в «сладостное мечтание» — переживание когда-то бывшего.

Ищем. Находим. Погружаемся.

Есть «Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера на службе Пруссии, России и Великобритании». «Наиболее замечательный иноземец» пишет: «царь… спустился к устью реки Невы, где она впадает в Балтийское море, несколькими рукавами образуя много островов. Место ему так понравилось, что он решил построить этот город… и назвал его Петербургом».

Заметили, как настораживающе просто все было?
Спустился и увидел. Понравилось. Решил и назвал.
Нет никаких сомнений. Нет никаких колебаний.
Все происходит само собой. Будто, по Велению свыше…
Или, будто, Внутренний голос прозвучал…
Или, будто, Духи что-то нашептали…

Может быть, другие свидетели рассказывают что-то иное? Нет, ганноверский резидент Ганс Христиан Вебер в труде своем «Преобра­жённая Россия» пишет о том же: «Поскольку его Царскому Величеству очень полюбилась эта местность, тем более что она действительно является одной из приятнейших в том краю, то он решил основать на Неве… крепость.., верфь.., город». Что полюбилась — что понравилась: там и там — отклик сердца на увиденное. Если так…

Нельзя не признать очевидного: Санкт-Петербург возник
под воздействием чувства, вызванного красотой реки Невы.
Он спустился и увидел ее…
Она ему понравилась — полюбилась…
И решил он построить на берегах красавицы реки Город.
Новый город, небывалый, столь же Прекрасный…

«Какая любовь?» — может возразить кто-нибудь из вас: «Царь Петр, все это знают, был занят делом: «рубил окно в Европу». Действительно, рубил, вместо того чтобы войти в дверь, но…

Без особого чувства, вызванного красотой Реки,
дело, конечно же, не обошлось. Не могло обойтись.
И знать это очень важно, наряду со всем остальным.
Зачем? Иначе не понять, в чем красота Петрова града.

Не знаю, как вы, я уже ощущаю «дыхание сказки». Чтобы она началась, не хватает одного — привязки встречи ко Времени. Сохранилось и это свидетельство…

Год то был 1703. Третий год в жизни XVIII века.
Месяц — апрель. Весеннее солнце прогоняло зиму.
Число — 28. По Неве шел последний ладожский лед.
Что дальше? Спустимся к устью реки Невы и узнаем…

Кульминация —
МИРАЖИ НАД ПРОСНУВШЕЙСЯ РЕКОЙ
(слайды — музыка: хрустальный звон)

В третью весну нового века все происходило, как положено.
21 апреля — на Святого Георгия, в середине дня, наконец-то,
раздался тяжелый, глубинный, не то вздох — не то стон.
То ледяной панцирь устал сопротивляться Солнцу и теплу —
содрогнулся в своем последнем напряжении, и…
Река вскрылась, будто очнулась от долгого сна, и начала
исступленно крушить грязно-серый, истаявший лед.

К вечеру Нева очистилась от зимнего покрова и замерла, став чарующе-спокойной,
небесно-голубой,
несказанно-прекрасной…

Через четыре, самое большее — через шесть дней,
начался второй ледоход — ладожский.
По голубому зеркалу Вод, нет — по голубому своду Неба,
поплыли дивные белоснежные замки…
Или — сказочные чудо-острова…
Или — не менее сказочные весенние облака…

Лучи Солнца пронизывали хрустальное колдовство,
оставляя от него искры света и прощальный шепот-перезвон.
Искры света-перезвона превращались в марево над Водами.
Фантастическое световое марево пробуждало видение…
Чего-то неопределенного, как счастье.
Чего-то непреодолимого, как горе.

Видения, что и сегодня поднимаются над зачарованной рекой, тревожат душу, подобно воспоминаниям о забытом Навсегда.
Об утерянном Рае?..
О Золотом веке?..
Не старайтесь понять, доверьтесь чувствам:
им ведомо недоступное разуму…

Видите? Берега удвоены в зеркале вод.
Удвоенность лишает землю реальности:
не то — уже есть видимое, не то — еще нет его.

Замершая река подобна остановившемуся Времени.
Они останавливаются,
чтобы напомнить живущим о Первых днях творения,
когда в Божественном сознании возникла жажда
ВСЕ НОВОЕ ПО НОВОМУ ТВОРИТЬ
и Мир родился, и Время потекло…

Когда царь Петр «спустился к устью реки Невы»,
он увидел ту же картину…
В мареве над Водами затаились призраки…
ПЕРВЫХ ДНЕЙ ТВОРЕНИЯ
в ожидании чудодейственного слова.
И он сказал…
Он не мог не сказать:
«ЗДЕСЬ БУДЕТ
НОВАЯ СТОЛИЦА НОВОЙ РОССИИ».

Никто ничего подобного не слышал? Ну, и пусть. Пусть Царь Петр промолчал, но, несомненно, желание в сердце запало. Свидетельство тому — письмо к Меншикову, отправленное в сентябре 1703 года. В нем Петр пишет, что едет в «столицу Питербурх». Куда???

Невская дельта — гибельное место:
«Зыбкая», «Чертова земля»,
пустынная и заболоченная равнина!
Нельзя на ней строить город,
а тем более столицу!

Хватит с этой гибельной Земли изб на сваях,
что чернеют сквозь ели над токами вод.

Кому может придти в голову что-либо строить на земле врага,
в победе над которым в 1703 году можно только сомневаться!!!
Это же — абсурд, безумие, чей-то сглаз, искушение…
Это же — «чары, колдовство, обаяние» — скажет позднее Великий
петербургский пророк…

ЭПИЛОГ

Поздно предупреждать:
уже давно все началось!
Пространство и Время сошлись в одной точке —
в сердце человека, что начало разгораться «жаром»:
БОЖЕСТВЕННЫМ ЖЕЛАНИЕМ
ВСЁ НОВОЕ ПО НОВОМУ ТВОРИТЬ.

Поздно предупреждать:
другого Будущего нам не дано.
НЕ УСТОЯЛ НАШ НЕИСТОВЫЙ ЦАРЬ
ПЕРЕД КРАСОТОЙ РЕКИ —
РЕШИЛ, ПО ЕЕ НАВЕТУ, ПОДНЯТЬ
ПРЕКРАСНЫЙ ГОРОД НАД ВОДАМИ.

Поздно предупреждать:
нам остается лишь пережить-стерпеть
«блистательную и трагичную» судьбу
Санкт-Петербурга, Время которого потекло…

Поздравляю Вас, господа!
«Лиха беда — начало»!